Недавно откопал в одном безумном журнале для очкастых студентов статейку про постмодерн. В последнее время я сильно заморочился постмодернизмом в следующем контексте: несколько месяцев назад я начал чувствовать, что у меня кончаются слова. Слова, которые я бы мог сказать окружающим так, чтобы они были полезны и были бы адекватно восприняты. Говорил ли я о straight edge, о политике, о зубных щетках, о гомосексуализме, о православии или еще о чем-то другом, я чувствовал одно – я говорю то-то не то, говорю на языке, который не трогает за сердце окружающих. Для меня стало насущно, остро необходимо найти другие слова для выражения своих мыслей. Слова, которыми мы говорим, нам, как известно, поставляет массовая культура. «Ты просто говоришь одно пафосное дерьмо, – сказал мне Ш. однажды, – это бы еще прокатило в тридцатых годах, но сейчас, слава богу, не тридцатые». Это уж точно.
     Я говорил правильным языком Третьего Рейха, Центрального Комитета, партийных заседаний, конференций по миру во всем мире, круглых столов всеобщего прогресса. Это язык модерна, язык людей, которые верят в тотальное торжество идеологии. Язык борьбы до победного конца – до смерти врага, который не сдается. Язык нацизма, коммунизма, либерализма или популизма – не суть важно. Это язык людей, которые милионами идут покорять антарктические льды, строить Освенцимы или БАМы. Надо только еще немного потерпеть, поработать и это поколение будет жить при коммунизме. Будет летать по воздуху, строить космолеты, жить вечно. А в конце концов усилиями науки в это благословенное время всеобщего процветания оно воскресит всех полусгнивших мертвецов 20-го века в качестве награды за то что те трудились на благо тотального прогресса. Аминь.
     Но ахнули Хиросима и четвертый блок известной электростанции. И люди больше не верят пафосным словам. Зачем нужен хренов прогресс, если мы в любой момент можем из-за него распылиться на атомы? Зачем нужна дешевая энергия, если из-за нее в Белоруссии не удивляются коровам с двумя головами? Любая ТОТАЛЬНАЯ идеология рано или поздно родит крематорий – таково общее мнение сегодня. Более того, любая идея, претендующая на Универсальность и Непогрешимость, даже просто на серьезность, – тоталитаризм в зародыше.
     Наступило время постмодерна, время страха. Каждый боится, что сосед решит, что его идеи обладают абсолютной истинностью и взорвет планету. Никакой абсолютной Истины нету, уверяют нас с карлами попперами умберты эки – идеологи постмодерна. Та или иная мысль считается более-менее правдивой только если она полезна здесь и сейчас. Очень возможно, что через год-другой она будет уже не актуальна и куда менее истинна. Раз истина относительна, то о ней нельзя говорить всерьез. Надо подшучивать, постоянно прикалываться над этой псевдо-правдой и это будет признаком твоей мудрости. Отличительная особенность постмодернистского мыслителя как раз в этом – он постоянно посмеивается, ухмыляется, травит по ходу своего рассказа байки, не всегда относящиеся к делу прямо. Таких мыслителей любят как телезрители, так и студенты. А успех их заключается в том, что они не стремятся донести нам Истину, но лишь поделиться своим знанием, своим отношением к жизни.
     В нашу эпоху глупо умирать за идеалы. Вообще идеалы это глупо. Надо приятно жить и не ограничивать право ближнего на то же самое. Если модерн можно символически представить сталеваром, делающего в нечеловеческих условиях восьмую норму за смену, или же ученым, днями и ночами бьющимся над решением глобальной проблемы, то постмодерн это добрый обкурившийся растаман на лужайке у Белого дома.
     Как говорить на языке постмодерна? Оказывается, очень просто. Главное – не говорить ничего определенного, не высказывать четких и категоричных суждений. Лучше расказать детский стишок, улыбнуться, предложить ему дунуть вместе с тобой, дать ему в конце концов в бубен. Главное – твое действие не должно быть решительным ответом на вопрос, иначе это ложь. Фашизм, потому что раз ты думаешь, что твой ответ правда, значит и все люди должны думать так же. Это ложь, потому что в любом случае твой ответ будет неточным и, навязывая мне его как «истину», ты скорее всего просто хочешь обмануть меня и рекрутировать в свою секту.
     Но мне думается, что такой язык тоже неприемлем. Общаться на нем повседневно невозможно, рано или поздно все равно надо что-то утверждать. К примеру, тебе предлагают выпить чаю. Ты как истинный постмодернист вместо ответа демонстрируешь хозяину гениталии, танцуешь лезгинку, блюешь в прихожей. Он снова тебя спрашивает, не желаешь ли чаю, а ты рисуешь абстракционистские картинки на обоях калом. Когда вопрос звучит в третий раз, ты сбрасываешь хозяина с балкона.
     Все это очень весело, но, несмотря на все твои старания, результат-то получился вполне определенный– чай не выпит. Фактически ты сделал таким образом свой выбор. И так поступают все постмодернисты. Они одобряют или нет войну в Ираке, они покупают или нет продукты в Макдоналдсе, они в конечномсчете голосуют за того, или иного политика или воздерживаются от голосования. Все это совершенно конкретные решения, результат выбора, который был ими, осознанно или нет, но сделан.
     В этом мне видится ложь постмодерна, которую он должен, в свое время, преодолеть. Поэтому многие ученые и говорят, что 21 век за «постпостмодерном». Среди них и та женщина, что написала статью в безумный журнал для очкастых студентов.
     А написала она вот что. Современный человек не верит пафосным речам, пафосные речи приводят в Бухенвальд, – четко знает он. Болезнью модерна была массовость, многотысячные колонны радостно маршировали в белых штанах в светлое будущее. Эта же массовость осталась в наследство и нашему миру. Одинаковые шорты гитлерюгенд, одноразовые стаканчики из Ростикса – овощи в принципе с одного огорода. Постмодернист нашего времени знает – все, что является массовым есть ложь. Он может принимать или не принимать эту ложь, но то, что это нечто неискреннее, лживое, он помнит всегда. Массовое окружает его, следовательно все вокруг в той или иной степени лживо, значит правды нет. Об этом мы уже говорили.
     Чтобы преодолеть постмодерн, чтобы перестать все время пить остывший чай, надо ответить на следующий вопрос: чему такой человек может поверить настолько, чтобы сказать «вот правда»? И автор статьи отвечает: только индивидуальному, только чему-то, что кто-то когда-то сделал САМ. Правда этотолько то, за что твой ближний, кто-то кого ты знаешь лично, готов сесть в тюрьму. Ценятся только те вещи, для изготовления которых кто-то затратил свои личные усилия.Тебя будут уважать, твои идеи будут котироваться только в том случае, если ты первый пойдешь за них на баррикады, первый прикуешь себя к станку, издашь журнал. Слова потеряли свою ценность, ценно только личное действие. Ты проповедуешь,идешь клеить листовки, если ты антифашист – первый идешь бить бонов. Человек зажрался одинаковыми гамбургерами, ему надоела одежда с конвейера, ему нужна кровь на куртке, к которой он сам пришивал нашивку. В этом смысл Do It Yourself (Сделай Сам) – новой культуры ближайших десятилетий. Культуры будущего. Культуры индивидуального и личного участия.
     Если, конечно, не случится второй Хиросимы •