Я не являюсь тем, кем меня называет «Нью-Йорк Таймс». Я никогда не считал себя «идеологическим вождем новых левых», кроме того, я не думаю, что левые вообще нуждаются в идеологическом вожде. Им определенно не нужна новая фигура отца, «папочка». И я совершенно точно не собираюсь им быть.
     Повторю то, что сказал Карл Оглсби: «Мы не можем ждать, и мы не будем ждать». И я сам определенно не могу ждать. Не только из-за моего возраста. Я вообще не считаю, что мы должны чего-то дожидаться. У меня просто нет выбора, потому что далее терпеть положение, когда ничего не меняется, совершенно невозможно. Я задыхаюсь.
     Мне хотелось бы сегодня обрисовать, насколько это возможно, реальную ситуацию новых левых. Это требует определенной теоретической рефлексии, за которую, кстати, я не собираюсь извиняться, так как, если у левых и есть аллергия на теоретические изыскания, то это означает, что с ними не все в порядке.
     Для начала рассмотрим два противоречия, с которыми сталкивается наше – я повторяю – наше движение. С одной стороны, мы все это знаем, мы все это проживаем, мы все это чувствуем до мелочей: общество, содержащее человеческие и естественные возможности быть свободным, самостоятельно определять и созидать свою жизнь без эксплуатации со стороны других, все более подавляется и разрушается.
     Мы – и это не только те, кто сейчас находится в этой аудитории – я имею в виду всех, кто угнетен, кто порабощен своей работой, бесполезными, но все еще необходимыми достижениями, которые от них требуются, навязанной моралью – всех тех, кто угнетается и эксплуатируется внутренней и внешней политикой этой страны. Это – то большое «Мы», которому до боли необходимы изменения. С другой стороны, мы должны отметить, что достаточно большая часть, если даже не большинство, населения не чувствует потребности в изменениях, не осознает их, не обладает политическим сознанием. И это, насколько я могу судить, - первая большая проблема нашей стратегии.
     Наша вторая проблема заключается в вопросе, с которым мы постоянно сталкиваемся. «Какова альтернатива? Можете ли вы предложить что-нибудь лучше?» Я не думаю, что от этого вопроса можно отмахнуться и сказать: «Мы должны сначала уничтожить все старое, а потом посмотрим, что дальше». Мы не можем этого сделать по одной очень простой причине: наши цели, наши ценности, наша новая мораль должны проявляться в наших действиях. Тем новым человеком, которого мы хотим создать, должны здесь и сейчас быть мы сами.
     Поэтому мы не можем так просто отбросить этот вопрос. Мы должны даже в мелочах служить образцами тех новых людей, которые однажды появятся. Единственная альтернатива, по моему мнению, которая всё это воплощает, – социализм. Не сталинский, и не постсталинский, а радикально свободный социализм, подразумеваемый собственно понятием социализма, которому заткнули рот.
     Если это альтернатива, то, как мы ее обозначим? В конце концов, люди осмотрятся и скажут: «Где же эта форма социализма? Покажите же ее нам». Мы скажем, что, наверное, она существует на Кубе. Возможно, она построена в Китае. Совершенно точно она борется с супермонстром во Вьетнаме. Но люди посмотрят вокруг и скажут: «Нет, это – не социализм. Социализм, который мы видим, это то, что существует в Советском Союзе. Социализм – это вторжение в Чехословакию». Другими словами, социализм – это преступление.
     Что мы можем противопоставить этим словам? Два обозначенных выше противоречия можно свести к одному. Радикальное изменение без массовой поддержки представляется невозможным. Но получить эти массы, в частности здесь, в этой стране в обозримом будущем кажется еще менее возможным. Что делать с этим противоречием?
     Ответ, вероятно, совершенно прост. Мы должны попытаться получить поддержку. Мы должны попытаться привлечь на свою сторону эти массы. Но здесь мы натыкаемся на препятствия, воздвигаемые демократической идеологией, которой мы противостоим. Почему на границы? Потому что значительная, даже решающая часть этого большинства, а именно рабочий класс, в высшей степени интегрирован в существующую систему, причем на солидной материальной основе и не поверхностно. Разумеется, эта интеграция не навсегда. В истории нет ничего навсегда.
     Противоречия корпоративного капитализма становятся все глубже и глубже. Но это не должно создавать у нас иллюзии, что подобная временная интеграция может быть устранена, если имманентные системе противоречия опять обострятся, как мы видим в последние годы. Подобная дезинтеграция не может произойти автоматически и требует от нас целенаправленной работы.
     Противоречия корпоративного капитализма становятся все глубже и глубже. Но это не должно создавать у нас иллюзии, что подобная временная интеграция может быть устранена, если имманентные системе противоречия опять обострятся, как мы видим в последние годы. Подобная дезинтеграция не может произойти автоматически и требует от нас целенаправленной работы.
     Второе, почему мы натыкаемся на препятствия демократического просвещения – это простой факт, что левые не распоряжаются соответствующими СМИ. Сегодня общественное мнение создается СМИ. Если не получаешь достаточного эфирного времени, места на страницах печатных изданиях, то как тогда можно изменить общественное мнение – мнение, сформированное монополистическим способом?
     Следовательно, в условиях псевдодемократии мы противопоставлены консервативному большинству, которое опирается на само себя и самовоспроизводится, обладая иммунитетом ко всяким радикальным изменениям. В сложившейся ситуации, определяемой демократической идеологией, невозможно говорить и о создании революционной центристской массовой партии традиционного образца. Подобная партия сегодня не может существовать, и не только потому, что аппарат подавления и угнетения стал гораздо эффективнее и сильнее, но в основном потому, что центризм – это уже не тот метод, который мог бы привести к изменениям.
     Здесь я бы хотел еще кое-что пояснить. Было сказано, что противоречия корпоративного капитализма сейчас сильнее, чем когда-либо, но при этом следует добавить, что его основы все так же привлекательны и укрепляются изо дня в день благодаря совместным действиям – или лучше сказать, соучастием США и Советского Союза. Будущее, которое нас ожидает впереди, я думаю, обозначается старомодным понятием, которого мы должны придерживаться – временная стабилизация капиталистической системы. В этот период временной стабилизации основной задачей левых являются просветительская и воспитательная работа для поддержания политического сознания.
     В связи с этим, я хотел в трех словах раскрыть цель стратегии, методы и организацию новых левых. Для начала – цель. Мы столкнулись с новой исторической реальностью, а именно – с перспективой или необходимостью радикальных изменений, революции внутри и против высоко развитого и технически прогрессирующего индустриального общества, которое при этом хорошо интегрировано и эффективно функционирует. Новая историческая реальность требует, чтобы мы пересмотрели многие из наших излюбленных понятий. Далее я предоставлю нечто вроде краткого списка для подобного пересмотра.
     Во-первых, понятие «приход к власти». Старую модель использовать больше невозможно. Картину того, как, например, в США огромные массы людей под руководством централизованно-авторитарной партии стекаются в Вашингтон, захватывают Пентагон и назначают новое правительство – можно считать малореальной и утопической.
     То, к чему мы должны стремиться – некая диффузная, далеко простирающаяся дезинтеграция системы с перемещением интересов, акцентов и деятельности на локальный и региональный уровни.
     Второй понятие, подлежащее пересмотру – «роль рабочего класса». Мне хотелось бы сказать пару слов об этом потрепанном и дискредитированном на сегодняшний день понятии – «новый рабочий класс». Я знаю, что против него говорится и что было уже сказано. По моему мнению, понятие «новый рабочий класс» включает определенные тенденции, которые непосредственно перед нашими глазами проявляются в современном капиталистическом производственном процессе. Высоко квалифицированные наемные служащие, технические работники и специалисты и т.п. все больше занимают ведущие позиции в процессе производства. Именно поэтому, с точки зрения ортодоксального марксизма, они принадлежат к промышленному рабочему классу. Нас ожидает, что, конечно, нужно еще осмыслить, расширение нашей потенциальной массовой опоры, которая уже выходит за границы традиционного промышленного рабочего класса и образует новый рабочий класс, увеличивая спектр эксплуатируемых.
     Такое расширение образует большую, но распыленную массовую опору, и одновременно изменяет отношения между тем, что мы традиционно называли ведущим меньшинством «кадровой группой» левых, которые политически активны, и пассивными массами. Цель, к которой мы должны стремиться, это не большое централизированное и организованное движение, но направленные против определенных нарушений локальные политические действия – беспорядки, восстания в гетто и т.п. Без сомнения, эти политические действия протекают не всегда политически осознано, но вместе с тем они указывают на политическое руководство ими настроенного на борьбу меньшинства.
     Теперь несколько слов о стратегии новых левых. В той степени, в которой псевдодемократические процессы с помощью квазимонополий консервативных СМИ создают и постоянно воспроизводят затхлое большинство, в такой же степени политическая подготовка и образование должны выходить за рамки традиционных либеральных форм, выводить политическое действие и политическую просветительную работу за пределы устных и письменных дискуссий. Левые должны найти правильные средства для того, чтобы сломать конформистский и коррумпированный мир политического языка и политических отношений. Они должны встряхнуть политическое сознание и совесть остальных. Прорыв из существующих образцов политического языка и отношений к новым, построенным на политическом действии – это практически сверхчеловеческая задача. Она предполагает почти нечеловеческую силу воображения. Мы должны направлять усилия на поиск языка и организации акций, не включенных в привычный политический репертуар и демонстрирующих, что те, на кого направлены наши усилия – это люди с различными потребностями и ориентирами, но не позволяющие, надеюсь, чтобы на них наживались.
     Для истеблишмента, для его рациональности подобное отношение скорее всего покажется дурацким, детским и неразумным. Но именно это и служит доказательством того, что речь идет о попытке, надеюсь в ближайшее время успешной, сломать существующие политические отношения.
     В завершении скажу об организации новых левых. Я уже упоминал, что традиционные организационные формы, такие как парламентская партия, пережиты. Я не вижу нигде ни одной партии, которая очень скоро не стала бы жертвой всеобщей, тотальной политической коррупции, пронизывающей весь политический мир. Мы не собираемся создавать революционную политическую партию, не придерживаемся революционного центризма и подполья, так как все это станет легкой добычей для усиливающегося и все более эффективного аппарата подавления.
     То, что, кажется, можно было бы противопоставить названным формам, – это совершенно открытая организация, представляющая собой распыленные малые, активные, гибкие и автономные группы, осуществляющие политические действия.
     Хотелось бы еще добавить следующее. Возможно, это прозвучит, как ересь: никакого поспешного объединения левых! Левые разделены! Левые всегда были разделены! Только правые, не способные бороться за какую-либо идею, объединены и закрыты!
     Сила левых сегодня как раз и заключается в этих малых конкурирующих друг с другом, протестных группах, повсеместно активных подобно партизанам в условиях неявной войны. Я подчеркиваю, главный момент – именно в малых группах, концентрирующихся вокруг локальных действий и являющихся будущими организационными формами радикально свободного социализма. Это могут быть малые советы, состоящие из людей физического и умственного труда, если это понятие можно еще употреблять, не думая о том, что с ними на самом деле произошло. Это нечто (организационные формы) можно обозначить, я полагаю, как «организованную спонтанность».
     Кроме того, мне хотелось бы сказать несколько слов о союзе, который должен, на мой взгляд, обсуждаться в среде новых левых. Я не предлагаю заключения сделки с чертом, как говорил Ленин. Сегодня черт стал слишком силен. Он нас сожрет. Никакого союза с либералами, которые переняли работу комитета по антиамериканской деятельности и доносят на левых. Не буду называть имена тех, кто это делает. Но мы должны вступать в союзы с теми силами, буржуазными или нет – неважно, которые уверены, что их враг находиться справа и доказали свою позицию.
     Мне хотелось бы еще раз обрисовать перспективы новых левых. Я верю – и это не просто убежденность – а базирующаяся в высшей степени на анализе фактов уверенность, что новые левые – наша последняя и единственная надежда. Их задача заключается в том, чтобы готовить морально и политически себя и других не к ожиданию, но к мышлению и деятельности, актуальным для сегодняшнего и завтрашнего дня, когда все более обостряющиеся конфликты корпоративного капитализма разрушат скрепляющие его репрессивные связи и откроются новые пространства для реальной работы во благо радикально свободного социализма. Перспективы на следующий год для новых левых благоприятны, только в том случае если они сохранят свою сегодняшнюю активность. Всегда будут периоды откатов назад. Ни одно движение не может развиваться в одном и том же темпе. Именно поэтому для нас было бы уже успехом – сохранить свою активность.
     Наконец еще одно слово для спорящих сторон среди левых. Тем, кто критикует молодежь, тем, кто протестует и не разделяет фетишизм и фетишизированные понятия старых левых и старых либералов, тем, кто называет себя молодыми радикалами и интеллектуальным снобам, цитирующим спорные труды Ленина – всем им я должен сказать: все это субъективная интерпретация истории. Ленин обрушился на левых радикалов, потому что они выступали против сильной массовой революционной партии. Сегодня подобной массовой революционной партии не существует. Коммунистическая партия давно превратилась в партию порядка. Она сама себя так назвала. Другими словами: сегодня все перевернуто с ног на голову. Но даже если сегодня и нет революционной партии, то нынешние молодые левые радикалы, слабые и запутанные, являются настоящими наследниками великой социалистической традиции.
     Вы все знаете, что в ваших рядах есть и агенты, и дураки, и авантюристы. Но среди вас есть также люди – мужчины и женщины, белые и черные, которые настолько свободны от агрессивных и подавляющих негуманных потребностей и ориентиров эксплуатационного общества, что способны работать во благо общества без угнетения. И я буду так долго, насколько это возможно, с ними сотрудничать •

1968

* Речь, произнесенная Г. Маркузе 4 декабря 1968 года в Нью-Йорке по случаю двадцатилетнего юбилея американского журнала The Guardian – одного из самых известных левых еженедельных изданий в США (последний номер вышел в 1992 году). Оригинальный текст: Zur Situation der Neuen Linken // URL: http://labandavaga.antifa.net