Датский режиссер Ларс фон Триер – автор кино скандального. То и дело насилуемая в «Догвиле» потными мужиками Николь Кидман и расстрелянная в конце деревенька, да еще не просто так расстрелянная,  а так, чтоб зритель при этом испытал самый что ни на есть катарсис – все это верные приметы эпатажа. Вторая часть «американской» трилогии Триера вышла не хуже первой. И она нисколько не менее скандальна. Если «Догвиль» был умной этико-психологической драмой, то в «Мандерлее» акцент сделан на иронии – получилось такое постмодернистское стебалово над правыми и левыми, расистами и их противниками, над Бушем (выведенным в лице той же Грэйс) и демократией. Удивлюсь, если фильм не запретили в американском прокате. Если первая картина трилогии была эпатажем психологическим, то данная в первую очередь – политическим и философским. Если в «Догвиле» (название переводится как «собачья деревня») Триер вскрывает страшную изнанку души «простых честных и работящих людей», то в этом – развенчивает розовые идеалы «американского пути», свободы и демократии. Белые и  черные, рабы и свободные, честные и воры – все смешалось на территории «свободного предприятия Мандерлей». Два часа наслаждения для тех, кто понимает.
     Итак, завязка. Времена Великой депрессии. Грэйс (сквозная героиня трилогии, ее после отказа Кидман играет малоизвестная у нас Брайс Даллас Ховард) вместе с отцом-мафиози (Уиллем Дефо) и его свитой едет по Америке. Проезжая мимо ничем вроде бы не примечательной фермы в Алабаме, она выясняет, что жители закрытого от внешнего мира хозяйства до сих пор не знают об имевшей место семьдесят лет назад отмене рабства. И царят на ферме порядки времен «Хижины дяди Тома» – хлопковая плантация, телесные наказания, ежеутренние «парады» рабов под окном старухи-хозяйки. Наша героиня, разумеется, воспылала праведным гневом и решила доделать, то, что не успел в свое время Эйби Линкольн – освободить рабов и научить их свободе...
     Об этом фильме сам Триер сказал, что за него его могли бы линчевать как черные, так и белые. Скандальность в том, что Триер своей историей вроде как популяризует откровенно расистские идеи, но назвать его расистом при всем том как-то не поворачивается язык. Когда во время финальных титров под ностальгическую музычку Дэвида Боуи показывают архивные фото (младенец в белом капюшоне с папой-куклуксклановцем, негр, избиваемый полицейскими, Мартин Лютер Кинг), ты вдруг преисполняешься понимания единства человеческой натуры по обе стороны расовых, политических или каких других баррикад. Шаблонно-политкорректное негодование в этой ситуации почему-то не просыпается. Слишком честна история. «Рабство, поставленное на научные рельсы» – вообще что-то гениальное. Финал фильма, когда Грейс бежит от вооруженной факелами толпы бывших рабов,  мимо повешенного белыми свободолюбивого черного недотепы по-философски грустно-символичен.
   Кино вышло очень разноплановое и, по-моему, довольно пестрое, несмотря на полностью унаследованную из «Догвиля» минималистическую  сценографию, а из «Догмы-95» – «фирменные» триеро-винтенберговские ручную камеру, отсутствие монтажа и писаный с площадки звук. Если смотреть в первый раз – эффект потрясающий. Из-за полной смены актеров (случай особый, я лично впервые вижу сиквел, в котором это смотрится вполне естественно, просто как очередная фишка) фильм воспринимается чем-то целостным и вполне самостоятельным. Смотреть можно и тем зрителям, кто «Догвиля» не видел.
    Достоиством этой картины является лихо закрученная вторая половина. Автор жжет – где-то через час после не слишком динамичного начала (как это у него, у Триера, обычно и бывает) ты уже не возьмешься предсказать, что случится через минуту. И все это, как было уже сказано, творится на огромной сцене с наполовину воображаемым реквизитом и полным отсутствием внешних по отношению к сюжету событий (экшна). Результат впечатляет. Кино вне формата – и не роман, и не телеспектакль, и не кино в обычном смысле. Да что там, «на свежака» авторская манера Триера просто гипнотизирует. Смотрите обязательно •

Последнее обновление: 21 марта 2006