Мы, русские порядочные люди, питаем
пристрастие к этим вопросам, остающимся без разрешения.
А.П.Чехов. О любви

На улице он провожал взглядом женщин,
искал, нет ли похожей на нее…
А.П.Чехов. Дама с собачкой

     Она была моложе его, и она была с ним. Он шутил тогда, что с такой девушкой надо либо начинать сексуальную жизнь, либо ее заканчивать. По всей видимости, он говорил это не про себя. Ее уход не отнял у него жизни, даже в той ее части, что непосредственно касалась секса. Правда сам секс, менее разнообразный и куда менее истеричный уже не делал его свободным, а только необходимым. Впрочем, любить то, что ему принадлежало, он не умел и раньше. Все отдано-прирученное вызывало в нем чувство ответственности, но не любви и открывала этот список не его «вторая половина», а «первая». А между ними была та, что моложе его. Была именно между, а не кроме, ведь «быться» одновременно свободным и необходимым у него тоже не получалось. Конечно он пытался, и у него даже стало что-то там вытанцовываться, но девушка все равно ушла. Когда она ушла, хотя нет, не ушла, ведь они никогда не жили вместе, и ей не откуда было уходить, когда она прислала эсэмэс о том, что «уходит», он ее не вернул. Неделю ходил по квартире и бил кулаками стены… когда его слух выхватывал в непрекращающемся оре динамиков: «а я играю на вылет», «мы расстаемся, так будет лучше» и тому подобные «буду жить теперь один», он бил сильнее… и только то. Так было лучше, так было проще, а потом и куда как проще. Появились «лишние» деньги, «лишнее» время, он уже никуда не спешил и никуда не опаздывал – «Осенний марафон» как-то сразу перестал быть его фильмом. Правда у него осталась привычка шифровать адресную книгу и искать во всем, что говорилось «о нем», нечто большее, чем просто сказанное «о нем». В остальном все стало просто, все стало правдиво. Как он однажды признался другу, у той любви была короткая дистанция, на которой приходилось напрягать только ноги (там, где их чаще всего настигал секс, особо и прилечь было негде).
     Финишная ленточка, пересеченная в гостиничном полулюксе с видом на место их первой встречи, эта девочка так и не смогла его остановить. Нашла ли большего она, после того как потеряла его? Свою правду, свою простоту? Помнится, ее так тяготила их тайна, невозможность совместных прогулок по улицам, да так чтобы под руку... Наверное да, ведь она была моложе. Даже сейчас, когда они столкнулись чуть не в лоб, она все еще оставалась моложе. Первым заметили его. Идя в компании сослуживцев, он поймал этот взгляд, не отбив. Она все поняла и, как когда-то, с пару весен назад, исчезла, шагнув за чью-то спину. Его глаза запомнили, в чем она была: коричневая курточка, кепочка под цвет, джинсы с белой полосой повдоль. Его глаза проводили ее до самой кромки век, и только когда она исчезла, сердце решилось и врезало по ребрам. Как там подумалось чеховскому господину с тремя детьми по поводу «серого, длинного, с гвоздями забора», отделявшего его от дамы с собачкой? «От такого убежишь?» Его собственный забор выдержал, и сердце затихло, улеглось.
     Дома он долго не ложился спать, все откладывал, ждал одиннадцати. Когда-то у них было правило думать друг о друге в это время, так раз перед самым сном. Они следовали ему даже тогда, когда у нее появился сотовый (виртуальные поцелуйчики приходили минут за двадцать до положенного срока). На что он надеялся, повторяя этот ритуал? На возвращение чувств? Минутная стрелка опоясывала циферблат, за ней подтягивалась часовая, ему же не думалось и не чувствовалось. Помаявшись какое-то время, он заснул и, как всегда, без особых видений.
     Его сны, все из любви и нежности, смотрела и не могла насмотреться, дремавшая на белой полоске джинсов, брошенных у ее–не–ее кровати, его–не–его душа •