Читая этот текст, одновременно можно слушать: Some Aspects of City Life (©Second Hand Band, Мокрый boutique, 2006)

    Вокруг меня город. Я медленно ползу по зеленой, пахнущей городскими стоками (дерьмом, водорослями, чем-то химическим, и еще чем-то неопределяемым) поверхности. Ползу не потому, что хочу этого. Я не выбирал ни направления движения, ни его скорости. Даже момента, когда это движение началось, я, мать-перемать, не выбирал. Меня с другими такими же обречеными тащит в мутно-зеленом потоке. Куда-то вниз по течению. Очень далеко. Ходят слухи, что к Морю.
     До Моря, разумеется, мы никогда не доберемся. Впрочем, кажется, это никого не заботит. Каждую минуту кто-нибудь из наших умирает. Мы толкаемся, тесним друг друга даже тут – в потоке одетых в белое самоубийц. Медленно, по каплям из нас уходит жизнь. Становится частью этого мира. Растворяется в реальности. Включается в обмен веществ Вселенной. Перспектива неизбежной смерти никого, в принципе, не пугает. А может и пугает, только об этом почему-то не принято говорить. Мне лично даже интересно то, что происходит в моем организме. Части меня стареют и отваливаются куда-то, где я уже не могу за ними следить. Половина моего «Я» – глупая и ребяческая – попросту не понимает, что я умру. Не «вероятно, когда-нибудь умру», а УМРУ. Кажется, такая заморочка есть у каждого. Называется «персональный миф».
     Я существовал не всегда. Я знаю, что было время, когда в морозном воздухе над застывающей гладью кружились две клеточки будущего меня. Они соединились и сформировали, то, что впоследствии сделалось мною, – жалкий эмбрион, форпост порядка в неверном мире.
     Я и другие быстро росли. До поры, пока не настало наше время. Щит, который мы составили, спас от излишнего упорядочивания теплую толщу под нами. Толщу в глубине которой двигались. Мягкие и уязвимые. Они совсем не похожи на нас, но, порой мне кажется, что Они – тоже форма порядка. Не исключено, более совершеная. Мы жили не зря уже потому, что Они продолжают суетливо двигаться там и поныне. В пору, когда мы уже – разлагающиеся мертвецы на полпути к мифическому Морю.
     Мы держались долго. Росли и зрели умом. Потом остановились в развитии и долго держали строй. Потом предавались рефлексии. Потом сделались слезливыми стариками и рассыпались на части. Размякли. У тех, кто был жесток в юности, старость всегда сентиментальна.
     Отвратительно сентиментальна.
     И вот для всего моего поколения наступило время отправляться в последнее путешествие. Мимо мостов, городских кварталов, мимо берегов, закованных в солидный бетон. Дорога смерти интересна, потому что пролегает мимо других миров. Мимо другой жизни.
      Наше шествие привлекает внимание. Вот Они, стоят парами и поодиночке на бетонных обочинах.
      Подолгу смотрят •

Омск, 2006