Читая, одновременно можно слушать:
Restless (©Evil Nine, Саундтрек к фильму «Токийский дрифт», 2006)

    Наткнулся в Rolling Stone на заметку некоего С. Шнурова, как выяснилось – известного в неформальских кругах публициста :) Текст о происхождении ультрамодных наворотов в молодежной одежде. Довольно интересно. Черные очки ночью, оказывается, первыми стали носить нью-йоркские ширевые, дабы не спалиться в толпе обывателей по расширенным зрачкам. Ношение в жару одежды с длинным рукавом также имеет объяснение наркоманского толка – «колодцы» на руках. Бейсболки поверх бандан пришли к нам из Гарлема, там их первыми носили бандиты (только вместо косынки была лыжная шапочка с дырками для глаз). Широкая не по-размеру одежда там же, в нигерских кварталах, говорит всем, что ты – бедняк и донашиваешь одежду за старшим братом. Делается глобальный (и тривиальный) вывод о том, что родоначальниками молодежной моды, начиная со второй половины 20 в., становятся маргиналы.
    Любопытное сравнение – раньше мода появлялась в высших слоях, и кочевала в низшие – там ей в меру сил подражали. В 20 веке сытая и хорошо образованная молодежь копирует одежду и повадки меньшинств – наркоманов, бомжей, зеков и гомосексуалистов. И также в меру сил за этим следует модная индустрия. Если закономерность схвачена верно – на очереди появление фабрично мятых футболок и джинсов из неразглаживающейся ткани; специальных утюгов для такой одежды; кучи аксессуаров для поддержания формы особенно стильных загибов – лака для одежды, мусса и воска. Следует ждать специальных баллончиков с экологически чистой краской, имитирующей глину, траву, сигаретный пепел и блевотину. Для желающих улучшить свои модные штаны (читай: уделать поприкольнее) начнут продавать специальные ножницы для рванья особых ультрастильных дырок. И брюки с пятнами в промежности двух видов – якобы от мочи, и якобы от лубриканта. Появятся специальные накладки на ногти типа «траурная кайма», линзы с бельмами, жвачка с запахом перегара и прочие технические новшества, имеющие целью помочь вам в имитации образа обитателя социального дна. Круто, да?
    У данного прогноза я лично пока вижу только хорошие стороны. Налицо демократизация моды – если у тебя нет денег на обновку, ты всегда можешь обрезать, порвать или еще как-нибудь «маргинализировать» наличное – получишь модную клубную вещь. Если не выбрасываешь олдовые вещи, или осталось чего от предков/старших сибсов – можешь смело щеголять в «трушных» новомодных шмотках.
    Вопрос, который хочется поднять – только о причинах подобного «поворота» в моде. Объяснения типа «раньше ведь и колбаса была другой, и люди добрее» оставим за скобками. Вопрос, почему изменения происходят в принципе, нас также не интересует – понятно, что природе человека монотонность противна как таковая. И вопрос о ритмичности моды мы проигнорируем – очевидно, что в общественных предпочтениях есть более-менее равномерные повторы, некая ритмическая динамика – детали ее оставим культурологам. Поговорим лучше об условиях, в которых формируется мода – может станет понятнее куда она катится и почему?
    Чтобы выжить и преуспеть в большом городе нужно обладать рядом черт, востребованных в менее плотно заселенной местности не столь сильно. Во-первых, нужно уметь хорошо выглядеть. Во-вторых, нужно много знать и легко учиться. В-третьих, надо не иметь предрассудков и обладать пониженной общей агрессией. В четвертых, по-возможности обладать инфантильной внешностью (чтобы к тебе эту самую агрессию применяли по-возможности реже). И, наконец, в шестых, обладать какими нибудь относительно редко встречающимися навыками [например, складывать слова в предложения таким образом, чтобы их потом было приятно читать]. Мода, очевидно, относится к первому пункту этого списка, а стиль – понятый как своеобразие авторской манеры – к последнему. Правда А. Адлер когда-то ввел понятие стиля жизни, но об этом лучше расскажет Саша Агарков – сегодняшний выпред.
    Что же мы видим? Мода, по природе своей обреченная на изменчивость, обязана прирастать за счет меньшинств. Исчерпав за столетия элитарный пласт эстетики, человек западной культуры взялся за эстетику чернухи – безобразного, бедного, грязного и отверженного. Клошаров, наркоманов, бунтарей и циников. На этом поприще, кстати, трудился еще незабвенный Федор Михалыч. Одним из первых он вел моду на «униженных и оскорбленных» в высокой литературе, привлек внимание масс к новому пониманию эстетического.
    Что же получается, «поворот к низам» закономерен и диалектически неизбежен? Выходит что так. Лишь пройдя нижним экстремумом мы получим возврат спроса на «чистое и высокое» в массовой культуре. Если ты это «высокое» рассматриваешь как ценность, тогда – парадокс! – ты должен всячески ускорять приход и укреплять доминирование «грязной» эстетики. Чтобы она скорее приелась. «Если впереди ад – пусть он наступит скорее» •