Ты есть то, что ты потребляешь. Потребление заставляет нас по этому признаку разбиваться на субкультуры – металлисты и панки, рэперы и рокеры, готы и гопники, яппи и хиппи, экзистенциалисты и пофигисты – якобы противостоящие «общей массе». В ситуации, когда этой пресловутой общей массы давно нет...

     Мы живем в эпоху постмодерна. Или даже постпостмодерна. Философы с этим пока еще не определились. В чем же смысл этого столь же заумного сколь и непроизносимого звукосочетания?
    Идея рационального, модернистского прошлого состояла, если афористично ее определить, в следующем: «Мир познаваем». Познаваемо все – стол рядом со мной, стакан пива на нем и пакетик чипсов. Но главное – познаваем мир чувств… На чем основана эта идея? – на вере в объективность знания о том, что мы знаем. А кто, в конечном счете, был гарантом этой объективности? Наше окружение, люди, чьи ощущения и мысли, которые они называют знанием и чувствами, подтверждены поколениями других людей, многократно переосмыслены и отрефлексированы. Это те, кто должен ежедневно подкреплять в нас веру в то, что стол есть стол, что он покрыт лаком и что стакан пива содержит алкоголь, способный опьянить, что мы влюблены, потому что на улице весна… До тех пор пока, наконец, мы не примем все это.
    Давайте проведем эксперимент. Отбросьте знания. Забудьте какой сейчас год, какой сезон и время суток, забудьте где вы находитесь. Теперь посмотрим в окно. Я, к примеру, вижу серое небо, желтые листья и ощущаю сырость. Спрашивается, когда и где я нахожусь? – может сейчас осень или весна в Омске или зима в Квебеке, сумерки вечерние или, может, утренние. Откуда я это могу знать? Но… все встанет на свои места, когда я включу телевизор или остановлю прохожего с вопросом: «Простите, а где я собственно нахожусь? Который сейчас год? И черт возьми, вечер сейчас или раннее утро?». «Пошел ты…» – ответит мне прохожий и проследует дальше – и это будет подтверждением того, что он обладает объективным знанием – я нахожусь в городе Омске, сейчас октябрь, вечер. И если я буду говорить обратное, я – либо психически нездоров, либо напился, а то и нахожусь под влиянием более сильных наркотиков (а может быть все это вместе и без очереди).
    Индивидуум – часть системы более высокого уровня. Он – часть общества. Причем знание общества об истине, о том, что плохо, а что нет, не есть сумма знаний единиц его, общество, формирующих, – это особая реальность, с собственными законами. В нашей старой доброй реальности, согласитесь, с этим тяжело не согласиться. Это как атмосферный столб, который вроде и тяжел, но мы-то его тяжести не ощущаем – давление внутри и извне уравновешено. И лишь изредка что-то с общественным сознанием бывает не так. Типа голова заболела – не к дождю ли? Баба с пустым ведром. Кошка перебежала дорогу…
    И вот! Браво, дамы и господа, да здравствует маразм, да сгинет разум! Наша эра – эра иррационального, когда нет более особого общественного знания, как самостоятельной реальности, есть лишь особая индивидуальная надреальность, нарушающая мыслимые и немыслимые границы. Благодаря интернету, я теперь могу находиться в Квебеке, виртуально конечно, реально находясь в России. Как вы теперь понимаете, это и есть упомянутая в заголовке «реальная виртуальность».
    Универсальные когда-то принципы в ней, в виртуальности, больше не действуют, все новое каждый день угрожает им полным уничтожением, грозя ввергнуть в хаос. В безумие.
    Благодаря отрицанию общества, выросло нечто вполне ему обратное – Общество. Массовая культура потребления.
    Ты есть то, что ты потребляешь. Потребление заставляет нас по этому признаку разбиваться на субкультуры – металлисты и панки, рэперы и рокеры, готы и гопники, яппи и хиппи, экзистенциалисты и пофигисты – якобы противостоящие «общей массе». В ситуации, когда этой пресловутой общей массы давно нет. Фактически мы поставлены в ситуацию, когда все вынуждены бороться друг с другом за потребление своего продукта. «Война всех супротив каждого» по Гоббсу – только на новом витке. Мы стали самыми зависимыми существами в истории планеты – мы стали зависеть от собственного выбора.
    Мы хотим нарушать границы других культур, хотим видеть извне как все это кипит и сплавляется в нечто новое. Поэтому мы – субкультура. Субкультура – наше время. Субкультура – наше потребление. Многоликие и однокоренные субкультуры – то, из чего и состоит весь наш мир. Мир продукта, производства и потребления. Все что нас окружает.
    И все, что так или иначе нас определяет •