Все это время она называла его добрым, необыкновенным, возвышенным; очевидно, он казался ей не тем, чем был на самом деле. Значит, невольно обманывал ее…
А.П.Чехов Дама с собачкой

Лето
Суббота. Вечер. Городской пляж. Втоптанные в песок пластиковые бутылки. От берега к реке – бурая жесткая трава в засохших черепицах ила. От берега к небу – темные снизу и серебряные, почти белые, – там, в высоте, старые ивы. За мелким ивняком, у самой воды, разговаривают двое. Это он и она. Она несколько моложе, ее голос почти не слышен. Метрах в десяти вправо, в зеленой густоте, жмется друг к другу совсем уж малолетняя парочка. Слева и сзади – компания из пяти парней громко пьет пиво, втаптывая бутылки в песок.
Он сидит на своей футболке, она стоит у его ног, закрывая солнце так, чтоб он мог смотреть на нее, не щурясь. Она только что соскочила с его колен и закатала джинсы, хотя мочить ноги не собиралась, даже не развязала шнуровку босоножек. Подаренный им с месяц назад автоматик-бабочка сбился в сторону, обескровленные, бледные, словно отжатые губы отпустили по его поводу бранное слово, и теперь она смотрела на него с вызовом.
– Почему?
– Я же сказал: «Потому что не хочу портить вам медовый месяц».
– Нет никакого месяца.
– Но ты ведь вернулась к «бывшему», ездишь к нему чуть ли ни каждый день. Я в свое время спортом реже занимался.
– Ты не искал меня. Написал, что отдаешь симку сестре, просил, чтоб я не шокировала ее своими смс.
– А ты разве не знала, что я один ребенок в семье?
– Ты не оставил мне выбора.
– А что оставила мне ты? Отпечатки пальцев у входной двери?
– На меня нельзя обижаться.
Он улыбнулся, она нахмурилась и повторила:
– Ты слышишь? На меня нельзя обижаться!
Он задержался с ответом. Слова, из которых он собирался его собрать, были уже продуманы и не выражали, да и не могли выразить того, что он чувствовал сейчас. Он был намерен сказать то, что «должен» был сказать, но не реагировать на происходящее искренне, пусть даже там, под кожей, мясом и костью он не мог, так что ему приходилось не думать – говорить, а думать // говорить:
– Конечно нельзя, если кого и надо винить, то только меня, подлого, ведь это я рассчитал наше расставание с точностью до смс, это мне казалось, что для тебя будет лучше отказаться от меня и вернуться к этому, как его… // О какой обиде ты говоришь? За то, что не прошло и месяца, как мы расстались, а ты уже ходила по маршруту ванная комната – спальня в его съемной квартире? Какой прогресс в отношениях! Когда мы встретились, он жил в общаге, а ты бегала в общую душевую.
– Можешь говорить о чем-нибудь кроме секса?
– Да, о том, как ты повзрослела, у тебя в сумочке книжка, тоненькая, но все-таки. Ты стала читать, значит, скоро начнешь думать. И тебе сейчас не очень, когда 10 минут назад я попросил полить мне на руки из полторашки, ты залила половину пляжа. Милая девочка, прощу ли я когда-нибудь себя за тебя? // С тобой о чем-нибудь кроме секса? Смешно шутишь. На, попей слёзок – он протянул ей оставшуюся в бутылке минералку.
– Я здесь, чтобы мне грубили? Зачем такой злой? – Ты и злой. Она попыталась улыбнуться и присела на корточки. Расстояния между их губами сократилось до ладони. Она это знала и смотрела прямо в глаза. – Ты же большой и добрый. Ты всегда большой и добрый. Разулыбавшись до ямочек на щеках, она засмеялась, откинула назад волосы. На фоне солнечного диска это смотрелось даже более чем. И не только смотрелось, чувствовалось… Он же сидел как каменный.
– Только не смотреть ей в глаза, и на губы тоже не смотреть. Очертить равносторонний треугольник с основанием в уголках губ (опять розовых и никогда красных) и замереть на его сексуально-нейтральной вершине, как учит нас практическая психология – тааак, а здесь у нас ка-на-пу-шки. Раньше вроде бы не было, или были… И это сексуально – нейтрально? За что мне все это? Знаю, за что. Раскрылся – и сразу получил. Ну не готов я был встретить тебя и пройти мимо. Полчаса назад в полчаса ходьбы от этого места. // А я зачем? Хотел узнать, ты с ним по любви, или так? И так знал что, так. Знал, что ты можешь и так, а я вот не могу… зря мы здесь. Таким, как мы, здесь делать нечего. Все здесь вытоптано и загажено для них. Он махнул рукой в сторону малолетней парочки, издававшей в ивняке звуки, доставшие из его памяти лишенный всяческого эротизма образ высосанной у пионерского костра банки сгущенки.
Он замотал головой и поморщился. Она отшатнулась и снова встала.
– Ты меня разлюбил, ты не хочешь меня вернуть.
– Возвращают украдено-утерянное и все больше вещи. Люди уходят и возвращаются. Но их не бросают и не возвращают. Даже вещи не возвращают, если намеренно бросили, ведь иначе, зачем бросать? Поймешь ли ты наконец, что ты не вещь, не моя, не его! Я ведь, кажется, все сделал для этого. Я все сделал для этого, когда понял, что хочу большего, чем просто твоя принадлежность. // Сейчас ты – только боль, только смерть. Ты делаешь меня слабым. Да, я не хочу возвращать тебя. Уехать бы куда подальше, на подольше…
Здесь, или секунду раньше, на «подальше и на подольше» его запараллеленные мысли вновь сошлись, и он произнес, выдавливая из себя каждое слово:
– Чужого мне не надо, а все, что было моим, р о з д а н н о.
– /…/ Она что-то говорила, но он уже не слушал и даже почти не смотрел, прикрыв лицо рукой. Вдруг вспомнилось. Пару лет назад. Такой же пляж, такая же девушка, такой же разговор… Только вот мальчику в нем досталось куда больше, чем девочке. А ведь они похожи, фигура, волосы, даже одежда, ведь та, ну та, тоже была в шнурованных босоножках, правда, сразу их скинув, по щиколотки зашла в воду… И еще! Ну конечно! Точно таким был лифчик, атласный, со словом VENUS на левой чашечке, только тот был белый, а этот черный. Венерою речется светило утренне, оно же вечерне… Сейчас поднимет блузку и скажет: «Ты не можешь отказаться от этого». Втирая в кожу редкие капельки пота, он убрал с лица руку, посмотрев на ту, что сейчас была перед ним – не подняла… не сказала… повернулась, отошла к воде. В его глаза ударило солнце.


Осень
Забирая сандалиями пыль с песчаного склона, за которым успокаивался вечерний город, он не мог и предположить, что совсем скоро «узнает» об обладательнице черного VENUSа сначала от своих знакомых, а потом и знакомых своих знакомых, достаточно разных парней. Он не будет расспрашивать, и поначалу даже не будет слушать, но осколки сказанного о ней догонят его, складываясь в незатейливый сюжет о доступной любви. А потом… а потом, услышав ее имя из уст очередного пацана, радостно ведающего доминирующим ? и ? особям о том, что и как ему удалось при помощи слова «кафе», сказанного по знакомому большинству слушателей телефону, он станет кивать там, где кивают другие и даже обещать под заискивающее ржание «тоже как-нибудь позвонить». Означит ли это, что он все-таки «простит себя за нее»?
Сознание собственной правоты его оставило еще тогда, когда девушка осталась у кромки воды, а он поплелся, загребая сандалиями песок, туда, где уже никогда не будет прав. Так что скорей всего нет, не простит. Часто заходя к знакомым, из окон которых видны серебристые кончики ив (самых высоких), он специально будет делать крюк, чтобы побыть у воды, прогуляться по пляжу. Собирая мозаику из помысленного и сказанного тем вечером, все более убеждаться, что ничего тогда он не мог изменить, только не он и не тогда, когда его мысли могли течь параллельно. Когда он мог слушать и слышать только самого себя. Во времена таких прогулок у него появится привычка доставать сотовый, какое то время вращать его на ладони, и снова прятать в карман. «И что я скажу?», – будет размышлять он в эти минуты, «давно не виделись, здравствуй»… или может быть сразу – «кафе»?..

«Я не могу тебе позвонить. Не могу, потому что там, в голове, ну, мысленно, я набираю твой номер непрестанно, но ты не отвечаешь. Ты ничего не говоришь мне там, в моих мыслях, а я не знаю, что тебе сказать. У меня закончились слова. Да и сам я готов к тому, чтобы закончиться. Во мне почти не осталось невычеркнутых желаний, но я хочу увидеть тебя. И как нас до сих пор не свели эти улицы, ведь не в Москве же мы живем, в самом деле. А может, я просто, не узнавая, проходил мимо? Смотрю вокруг. Где ты? Нет тебя. Вот из дверей магазина вышла, весело болтая с подругой, обладательница твоей фигуры, а минут десять назад я, кажется, видел твою походку. Вещи, что ты носила тогда – вне моды и сезона, а что могла бы носить… Тебе бы пошло это пальто, или нет ты скорее бы предпочла курточку - пуховичок… как этот или вот этот… Где ты? Нет тебя. Я разучился читать оттенки. Без них все твое – не твое, и я не могу узнать тебя по тебе. Узнать, как узнавал тогда, узнать до узнавания, так что оборачиваешься – и ты. Разве только здесь на старом пляже, в единственном месте этого города, в единственное его время. Венерою речется светило утренне, оно же вечерне… Вернешься ли ты сюда, сможешь ли? Остается только проверять. Как можно чаще. Где ты? Нет тебя».


Зима
Список исходящие (1)

Отправленные (1)
08. 02. 0... 00:00.
+790400……..
C Днем рождения! Будь счастлива.

Список входящие (12)
Прочитанные (1)
08. 02. 0… 10:30.
+790398……...
Spasibo bol'6oe! Postaraus'.

Весна
Переданные (9)
17/04 21:00.
790400……..
Сейчас, у театра – Ты?!

Входящие (10)
17/04 21:04.
790398……...
Я!
А ты кто? :)))

Переданные (10)
17/04 21:10.
790400……..
Пассажир троллейбуса:)))
Подробнее в кафе напротив чер. 10 мин ОК?

Входящие (11)
17/04 21:13.
790398……...
Троллейбуса?! Тогда я лучше останусь у театра:)))
На 10 мин.

Переданные (11)
17/04 21:13.
790400……..
УЖЕ БЕГУ…

Входящие (12)
17/04 21:15.
790398……...
Надеюсь в этот раз не от меня?!
Я в кафе. Слёзки здесь только стаканами.
Тебе брать?