Философский факультет ОмГПУ
 |
 |
 |
ФЕДЕРАЛЬНОЕ
АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ
ОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
ФИЛОСОФСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ
КАФЕДРА ФИЛОСОФИИ
КУРСОВАЯ РАБОТА
Философское понимание символа
(онтология и теория познания)
Выполнила студентка
2 курса, 22 группы
Корнеева Марина Петровна
Научный руководитель
доктор философских наук, профессор
Орехов Сергей Иванович
Омск
2005
Оглавление
Введение
Глава I Проблема полиаспектной трактовки символа
§1 Основные концепции трактовки символа
§2 Смысловая многослойность символа
Глава II Философский подход к символу
§1 Возможности философского подхода к символу
§2 Проблема субъективности в философском подходе к символу
Заключение
Библиография
Введение
Символ всегда вызывал и продолжает вызывать интерес (а порой и веру в его некие магические свойства) у многих людей, будь это философ, приверженец секты, археолог, изучающий останки давно погибшей цивилизации, культуролог или даже просто человек, которому с утра перебежала дорогу кошка. Символ существует, и на протяжении всего своего существования привлекает к себе внимание. Самые древние письменные источники уже являлись символами, функцией которых была передача какой-либо информации. Конфуций считал, что миром управляет не закон и слово, а знаки и символы. В средние века символу также уделялось большое внимание: христианские экзегеты основывали своё толкование священных текстов на признании роли символа как своеобразного посредника между богом и человеком. В ХХ веке символ не потерял своей значимости: О.Шпенглер наделял символ идеей всеохватности, он определил символ как черту действительности, обозначающей для человека нечто такое, что не может быть сообщено средствами рассудка[1]. Символ соприсущ человеческому существованию, поскольку человек обладает способностью мыслить и в ходе своей мысли использовать символы, служащие для её выражения, воспроизведения и восприятия.
На протяжении всей истории существования символа также неоднократно ставилась и проблема его истолкования, которая самым непосредственным образом связана с самим этим существованием, поскольку символ – это всегда нечто большее, чем его означающее. Относительно проблемы трактовки символа было предложено немало различных решений. Интерес к проблеме символа исходит из того, что символ представляет собой некую основу, где практически каждый вариант проблемы трактовки какого-либо из символов может иметь место, и таких трактовок на сегодняшний день великое множество. Рассматривая символ с какой-нибудь одной точки зрения, нельзя делать вывода о сущности символа в целом, нельзя выявить его специфические черты, а, следовательно, нельзя определить его основную функцию. Поэтому представляет интерес рассмотрения проблемы трактовки символа более широко. Решением в данной ситуации является рассмотрение символа с точки зрения философии, потому что именно философия способна к раскрытию сущности символа, к рассмотрению символа не с одной, а со всех возможных точек зрения. И именно философия способна не только примирить имеющиеся подходы к пониманию символа, но и предложить свой вариант решения данной проблемы. Решение проблемы философия рассматривает в контексте связи символа в виде его многочисленных конкретных проявлений с его бытийственностью (если под бытийственностью символа понимать причастность символа к бытию и его место в структуре бытия, если, конечно, таковая имеется). Поэтому данная работа направлена на понимание взаимосвязи символа и философии с целью выявлении особенностей символа, его проблем, решения их при помощи философского подхода и выявлении проблем, которые возникают уже со всеми вышеперечисленными пунктами. Таким образом, ставится целью обратить внимание на специфику философского подхода к символу, обосновать его возможность и перспективность.
Глава I
Проблема полиаспектной трактовки символа
§1. Основные концепции трактовки символа
В чём состоит специфика символа и обусловленные этим проблемы его трактовки?
Символ – это вещественный или условный знак, обозначающий или напоминающий какой-либо образ; воплощающий какую-либо идею. Понятие «символ» недаром происходит от латинского «sumballein» (древняя латинская форма, позже «sumbolon»), что означало «бросать вместе», так как символ – это не только путь к тому, чтобы за знаком (материальным выражением символа) увидеть «вторую его половину (то есть некий смысл, который несёт в себе символ, что является основой его целостности), но дело в том, что символ представляет собой самозамкнутость в том плане, что изначально за знаком нельзя увидеть ничего больше, чем сам этот знак является. В связи с этим, одной из особенностей символа является то, что, прочитать скрывающееся за ним символическое значение можно лишь при наличии определенной системы, при использовании которой в знаке открывается символ. Эта одна из проблем прочтения и интерпретации символа может звучать примерно так: «бросить вместе» не значит «уловить вместе», то есть за определённым знаком (с не совсем определённым смыслом) можно усмотреть смысл, совершенно отличный от того, который приписывался символу первоначально. Это возможно в силу некоторых из следующих обстоятельств:
· символ может иметь многоуровневую трактовку;
· в разных культурных традициях в силу специфики условий их формирования один и тот же символ может иметь различные значения
· в процессе своего формирования и развития символ может дополняться новыми значениями и исключать старые
· символ не всегда является простым, поскольку во многих случаях он может быть составлен из нескольких других символов, и в таких случаях нужно учитывать специфику их взаимодействия и взаимообусловленности
· слово-символ как часть языка, средства мысленного расчленения окружающего мира на дискретные понятия, само внутри себя является противоречивым, потому что при причастности к дискретности символ всё же остаётся целостностью;
· символ в некоторых случаях может являться искусственно сформированным (или произвольным)
·особенная сложность состоит в том, что каждый понимает смысл символов по-своему в силу ассоциативного характера их восприятия (если, конечно это не общепризнанные гербы, флаги, знаки качества, дорожные знаки, эмблемы и т. д., что составляет лишь небольшую часть из общего числа всех символов)
Второй особенностью символа и проблемой его интерпретации является то, что различные подходы к символу рассматривают его в каком-либо одном аспекте, то есть либо анализируют некоторые из его сущностных характеристик, либо эстетическую значимость символа, либо его функциональность и так далее, но не символ как целое, рассмотренное с нескольких точек зрения. Среди возможных подходов к анализу проблемы символа можно отметить следующие:
1) Религиозно-мистический подход, рассматривающий символ как своеобразный мост между двумя реальностями, той, в которой человек существует и той, которая возвышается над первой; вторая реальность сопряжена со сверхъестественными силами (боги, бог, дух, абсолют и т.п.), символы в данном случае выступают в роли средства контакта с потусторонней реальностью. Трактовка символа окутана тайной, так как она основывается на вере в его происхождение в виде дара сверхреальности, основной функцией которого служит преобразование реальности низшей, где воспринимающий субъект («посвящаемый») зачастую испытывает мистический экстаз (к представителям этого подхода можно отнести Пифагора, Плотина, Экхарта, М. Фичино, Я. Бёме, П.А. Флоренский и др.)
2) Логико-математический подход, который основывается на понимании символа как элемента системы счисления, используемой в связи с проблемой отношения высказывания или его частей к реальности (такое понимание символа свойственно Дж. Булю, Г.В. Лейбницу, Б. Расселу, Дж. Венну, Г. Фреге и др.)
3) Художественно-эстетический подход, который рассматривает символ как образ, рождающийся в процессе творчества и насыщенный переживаниями. Символ в таком понимании выступает как выражение стремления к воссозданию некой возможной полноты мира, которая необходимо связана с дополнением создаваемого образа чертами идеальности, гармоничности, следствием стремления запечатлеть которую и является символ (такая трактовка символа связана с именами А. Банфи, А. Белого, В. Сычева, В. Алексеева, Власова и др.)
4) Психоаналитический подход основывается на понимании символа как выражения бессознательной мысли, вытесненной из сферы сознания, но необходимо на неё намекающей. Символ, таким образом, помещается на периферию сознательного и бессознательного, и сущностью символического отношения между двумя этими областями человеческого существования является их сравнение (такое понимание символа связано с именами З. Фрейда и К. Г. Юнга)
5) Культурологический подход, который рассматривает символ как совокупность физической формы и значения, определяемых культурной традицией; символ понимается как черта (или объект) действительности и один из главных признаков культуры. Основная функция символа в данном понимании – воплощать в себе особым образом закодированную информацию, служить средством ее хранения, запечатления и передачи (такое рассмотрение символа свойственно Л. Уайту, П. Сорокину, О. Шпенглеру и др.)
6) Лингвистическое понимание, которое рассматривает символ как двустороннюю сущность. Символ, с одной стороны, знак в системе языка, сквозь призму которого человек смотрит на мир, языка, который определяет видение реальности. С другой стороны, символ есть акустический образ, который занимает определенное место в пространстве информационных коммуникаций[2] (к представителям этой линии относятся Ф. де Соссюр, Н. Хомский, Л. Ельмслев, Р. Якобсон, Н. Трубецкой и др.)
Таким образом, символ рассматривается с различных позиций, но каждая из них игнорирует все остальные, останавливаясь на каком-то определенном понимании символа, вследствие чего недостаточно полно раскрывается его сущность. Рассмотрение символа в одном из аспектов не указывает, во-первых, на их взаимосвязь, во-вторых, не показывает связь проявлений символа и его бытийности, то есть не обращается к символу как к метасистеме бытия.
§2. Смысловая многослойность символа
Каким образом взаимодействуют символ и философия, и в чем заключается специфика данного взаимодействия?
Философия интересуется символом на протяжении всей истории её развития. Платон, Августин, И. Кант, Г.В.Ф. Гегель, Ф. Шеллинг, А.Ф. Лосев, Г.Г. Гадамер, М.М Бахтин, Д.В. Анкин и многие другие философы уделяли и уделяют внимание символу. Для того чтобы выразить специфику философского понимания символа, нужно сначала определить место символа в философии и место философии в изучении символа, то есть специфику их взаимодействия и возможного взаимовлияния.
Человек начал использовать символы очень давно потому, что посредством этого использования символов происходило упорядочивание мира из хаоса, то есть символ изначально был призван для узнавания и распознавания окружающего мира посредством его структурирования (через символ). Структура символа направлена на то, чтобы дать через частное явление целостный образ мира. Такая особенность символа как разделение единого и единение двойственности и определяет эту возможность структурирования, поскольку заключенный в символе смысл, с одной стороны, и его знаковое выражение, с другой, являются тесно взаимосвязанными и взаимообусловленными, но не тождественными. Философия тоже возникает в связи с необходимостью упорядочивания мира, когда человек стремится оградить хаос от не-хаоса (то есть познанное от непознанного). Многочисленные философские системы стремятся структурировать мир и для этого используют символы. Всякая символика необходимо предполагает наличие значений, так как знак всегда указывает вовне себя, что и определяет символ как двусторонность. Из этого следует необходимость активной внутренней работы воспринимающего над многослойностью смыслов. Смысл символа объективно осуществляет себя не как наличность, но как динамическая тенденция, он не дан, а задан[3].
Таким образом, символ, а точнее желание увидеть за знаковой формой смысловое содержание с необходимостью увлекает человека в рефлексию[4]. Рефлексия тесно связана с философией, она является сопутствующим моментом любого рода философствования, служит для самообоснования философии. Таким образом, имеются хотя бы два момента взаимодействия символа и философии. На этом можно было бы поставить точку, выведя через силлогизм следующее: 1) символ есть основание рефлексии; 2) рефлексия служит для самообоснования философии, следовательно, символ обосновывает философию. Но дело в том, что всякая интерпретация символа сама становится символом, но несколько рационализированным[5], и в процессе многочисленных интерпретаций (а их число зависит от многослойности смыслов символа) образуются иные символы, вытекающие из предыдущих и порождающие новые. Именно на этом пути, пути преодоления замкнутой цепочки символизации философия со своим метаязыком приходит на помощь человеку, ищущему смысл символа. Философия формирует (обнаруживает) новые смыслы и выражает их в своем языке, который отличается от естественного наличием коннотаторов (новых словосочетаний). Коннотация не порождает новых означающих, но порождает новые означаемые, то есть новые смыслы, помимо того философия определяет границы символизации путём фиксации этих смыслов в процессе рефлексии. Как символ выступает в качестве двусторонней сущности, основывающейся на означаемости и смысловости, так и философия является по отношению к символу, с одной стороны, метазначением (оно фиксируется в понятии), с другой стороны метасмыслом (что обусловлено наличием коннотаторов). Значит, философия выступает в роли связующего звена между разделением единого и единением двойственности в символе, благодаря наличию у нее мета-характеристик, которые помимо того обусловливают инонаучность и межнаучность философии, следствием чего может являться подход к символу на этом уровне (межнаучности), то есть символ получает возможность быть рассмотренным полиаспектно.
Ранее сформулированная проблема символа «бросить вместе» не значит «уловить вместе» благодаря метазначению и метасмыслу философии получает возможность быть разрешенной. Со-значение в философской трактовке символа придает этому символу способность конструирования так называемых возможных миров[6], которые существуют параллельно, не исключая друг друга, и реализуют в себе различные смысловые уровни символа (распределяют его многослойность), и таким образом все смыслы символа полностью реализуются. То есть какой-либо знак формирует пространство возможности, где размещаются смыслы. Проблема выбора смысла основывается на его вписываемости в определенный контекст, каждый раз конкретно задаваемый.
Глава II
Философский подход к символу
§ 1. Возможности философского подхода к символу
В чем заключается специфика философского подхода к символу?
Проблема рассмотрения символа на метауровне (который обусловливает философский подход) предполагает рассмотрение специфики философского подхода и выявления таких его характерных черт, которые отличают его от всех прочих подходов.
Х.-Г. Гадамер считает, что в науке понятия выбираются и определяются, как знаки или символы. Они выполняют чисто коммуникативную функцию, которая должна указывать на то, что посредством их опыт, по возможности, характеризуется однозначно и тем самым становится контролируемым. Он представляет собой повторяемый опыт, который позволяет осуществить однозначную идентификацию и тем самым однозначную символизацию. Философия же должна прислушиваться к более старым истинам, которые звучат в более живом языке[7]. Философский подход не ограничивается, во-первых, выполнением исключительно коммуникативной функции, во-вторых, осуществлением однозначной идентификации. Символизм – это особое мировидение и миропонимание. Философия – это также особое мировидение и миропонимание. Символ, обладая формой и смысловостью одновременно имеет призыв к творчеству жизни[8] (под этим можно понимать своеобразное творчество конструирования символических концепций, конструирование возможного мира, то есть рассмотрение данного смысла символа в определенном контексте, что составляет так называемую таковость символа). Философия также обладает призывом к творчеству, более того, она сама, по сути, является творчеством. Творчество всегда предполагает привнесение чего-либо от себя в область творимого, тесно связанное со стремлением его усовершенствования. К проблеме усовершенствования области творимого непосредственно относится как символ, так и философия. Творчество является ещё одной точкой взаимодействия философии и символа (помимо структурирования мира и рефлективности): философия создаёт пространство возможного в символе (посредством коннотации), символ создает возможность для этого (благодаря своей полисмысловости). Символ творится человеком из образа (а точнее сказать, из образов, которые пересекаются, накладываются друг на друга, взаимодействуют, что и обусловливает многообразие смыслов, скрытых в одном знаке, и многообразие знаков, за которыми подчас можно найти примерно один смысл), и начинается творение символом своей многогранной смысловости, а из этого непосредственно вытекает его многослойности, которая является основой для конструирования философией смысловых направлений символа. Процесс создания символа как метасистемы бытия, который является основой философского подхода, является творческим процессом, поскольку символ, таким образом, выстраивается как гипертекст, к различным частям которого происходит обращение по мере надобности, то есть по вписываемости смысла символа в контекст. Рассмотрение различных уровней символизации обеспечивает то, что символ удерживает полотно образов, не только соединяет их, но и структурирует. Структура символа как текста проистекает из его двусторонности, структура символа как гипертекста вытекает из многослойности, многоуровневой трактовки, которая получает возможность быть именно благодаря метазначению и метасмыслу философии. Но дело в том, что в процессе интерпретации символа возникает так называемый интертекст, который находится между уровнями текста и гипертекста в структуре символизации. Интертекст представляет собой теорию интерпретации символа, проявляющуюся тогда, когда нечто, что раскрывается за знаком (смысл), само является знаком, смысл которого опять же составляет знак и так далее. Вследствие этого, знак, указывающий вне себя, снова указывает на знак, тот – на следующий и так далее. Этот процесс заменяется символизацией в виде гипертекста, который, кстати сказать, и вытекает из интертекста, но этот уровень качественно отличается от предыдущего, потому что рассматривает символ разносторонне и контекстуально, в совокупности и связи его смыслов. При выстраивании цепочек смыслов, каждый из которых (смысл) является сегментом, предполагается, что в данных цепочках необходимо один сегмент будет связан не только с теми двумя, что располагаются рядом с ним, но и со всеми остальными, потому как создаётся единая смысловая линия (выстраивание этих цепочек создаёт интертекст). При этом подразумевается, что есть возможность пересечения этих смысловых цепочек по мере их построения для выявления смысла символа. Именно эти пересечения и, как следствие, обращение к другим смысловым цепочкам создают символ как гипертекст.
Творчество философии при создании символа как гипертекста заключается в том, что при раскрытии означаемого (смысла), философия наделяет его не только смысловой глубиной, но и смысловой перспективой, то есть придаёт процессу символизации объём. Разные направления смысловых цепочек и точки их пересечения как раз и создают смысловую перспективу в символе, а это возможно благодаря тому, что философия обладает коннотативностью. Таким образом, через сведение смыслов и конституирование их равной значимости полностью реализует суть символа – сводить воедино, потому как ни одно из значений (ни один смысл) не игнорируется.
К созданию символа как гипертекста философия подходит, как уже было сказано, творчески. Основная проблема творчества заключается в том, что оно всегда есть привнесение чего-то от себя, а это с необходимостью подразумевает субъективность, которая обнаруживается, соответственно, в философском подходе к символу.
§2 Проблема субъективности в философском подходе к символу
Какое место занимает субъективность в философском подходе к символу и каким образом субъективность влияет на смысловость символа?
Все, что человек делает, он наделяет субъективностью (привносит в делаемое им нечто своё). Поиск смыслов символа также наделяется моментом субъективности. Как и любая единица бытия, взаимосвязанная с человеком, символ субъективируется, его содержание раскрывается и до-смысливается субъектом. При этом его смысл приобретает новые грани, несколько отличные от его объективного содержания. Тем самым смысл символа заново творится каждый раз в процессе восприятия его человеком. Таким образом, наряду с существованием объективной компоненты самого символа, существует субъективная компонента, взаимосвязанная с интерпретацией его каждым конкретным человеком. Субъективная и объективная стороны символа тесно взаимосвязаны между собой.
Какая же всё-таки из этих сторон в символе является доминирующей?
Этот вопрос представляется очень сложным в силу того, что символ, создаваемый человеком, наделяется им субъективностью, с одной стороны, с дугой же стороны, в творческом процессе конструирования смысловости символа имеет место быть самотворчество символа.
Человек, творящий символ, привносит в него свое видение чего-либо, свои смыслы, которые непосредственно связаны с его эмоциями, желаниями и тому подобным, что, конечно же, влияет на смысловость символа. Субъективность оказывается важным аспектом реализации качеств человека, процессом переживания субъектом своей причастности бытию, реализации субъектом своей самобытности[9]. Таким образом, осмысление знака (поиска содержания за формой) тесно переплетается с до-смысливанием, что как раз и является привнесением в данный процесс момента субъективности. В процессе творения символа, с одной стороны проявляются качества субъекта, особенностей его собственной бытийности, с другой стороны, связь символа с бытием через субъект, но и это ещё не все: символ начинает творить себя (благодаря разным уровням смыслов символа), обнаруживая непосредственную связь с бытием, собственную бытийственность. Самотворчество символа начинается в тот момент, когда символ помимо какого-либо одного уже имеющегося у него смысла (или нескольких смыслов) приобретает внутри себя ещё и новые смыслы. Эти смыслы обусловлены либо интерпретацией уже ранее имеющихся (сама эта интерпретация в данном случае наделяется статусом смысла), либо пересечением и взаимодействием смыслов в символе: имеющиеся смыслы порождают новые значения (эти имеющиеся смыслы взаимосвязаны так, что помимо причастности их к одному знаку, они относятся и к созданию нового смысла, в который вкладывают часть себя). Таким образом, символ начинает собственное бытийствование в тот момент, когда начинается его самотворчество, то есть при взаимодействии смыслов внутри него, которое не зависит уже от субъективности человека, первоначально наделяющего символ значениями. Самотворчество символа как раз и составляет его объективный компонент. Помимо самотворчества объективность в символе проявляется тогда, когда человек уже не наделяет смыслом символ, но стремится открыть его. В этот момент не только человек воздействует на символ в процессе интерпретации, но и символ воздействует на человека многообразием своих смысловых уровней (это относится к той части процесса осмысливания, которая связана с появлением символа как интертекста и символа как гипертекста). Таким образом, человек, стремящийся найти смысл символа, с неизбежностью сталкивается со смысловыми цепочками, обусловленными объективным бытийствованием символа, но в то же время выбор какой-либо одной из них является опять же привнесением в процесс осмысливания момента субъективности человеком. Объективное и субъективное в символе поочередно сменяют друг друга: сначала человек наделяет знак смыслом (субъективное), затем символ творит свою смысловость внутри себя независимо от человека (объективное), а после этот процесс снова замыкается творчеством человека, занимающегося поиском смыслов в символе (субъективное).
Где же в этом процессе располагается творчество философии, и каково оно по своей сути – субъективно или объективно?
Философия, во-первых, благодаря наличию конотаторов, имеет самое прямое отношение к самотворчеству символа, конструированию и конституированию его как многослойности, потому что при коннотации создаются со-значения, то есть новые значения внутри символа. Эти значения не связаны с субъективностью человека, но обусловлены особенностями философского подхода к символу. Следовательно, во-вторых, философия играет важную роль в процессе построения символа как гипертекста, поскольку распределяет значения и со-значения по смысловым цепочкам. Также философия определяет пересечения и взаимодействия данных смысловых цепочек, так как влияет на создание «текста» внутри «текста» (то есть теории интерпретации символа, помещенной внутрь самого символа, которая, возможно, обусловлена и обусловливает сама другие подобного рода интерпретации, впоследствии существующие как полноценная часть символа). Этот процесс также является объективным, но проблема заключается в том, что на него можно посмотреть и с дугой стороны, а именно, как уже говорилось ранее, творчество всегда субъективно, а следовательно, и самотворчество также является субъективным, в том числе самотворчество символа (от субъективного момента в творчестве человека его отличает только то, что роль субъекта в данном случае принадлежит символу). Таким образом, весь процесс символизации (то есть три его этапа: наделение знака смыслом, конструирование смыслов символом, о-смысливание и до-мысливание символа человеком) есть не что иное, как процесс субъективного творчества, интересной особенностью которого является то, что эта субъективность двусторонняя. Двусторонность данной субъективности основана на том, что в творчестве принимают участие два субъекта: с одной стороны, символ творится и творит, с другой стороны, человек творит, но одновременно оказывается под воздействием символа (то есть человек ставится на место объекта). Таким образом, и философский подход к символу наделён такой двусторонней субъективностью. Это обусловлено прежде всего тем, что символ сам по себе является двустороней сущностью, соединяющей ощущаемый знак и скрытый смысл, и поэтому призыв к творчеству символом наделяется такой специфической чертой как двусторонность, двусторонность свойственна в том числе и процессу творчества, связанного с символом, а значит, и философскому подходу к символу.
Таким образом, спецификой философского подхода к символу является конституирование в нем двоякого рода двусторонности: а) двусторонности символа как знака и смысла ( с чего и начинается творчество философии в виде создания в символе пространства метазначения и метасмысла) и б) двусторонности символа, его полисмысловости как результата творчества и самотворчества.
Заключение
Рассмотренная в данной работе проблема трактовки символа включает в себя, во-первых, выявление специфики символа и связанных с этим проблем его трактовки, во-вторых, выделение поля взаимодействия символа и философии, а также специфики данного взаимодействия. К выявленным проблемам трактовки символа, связанным с его спецификой относятся следующие: символ изначально представляет собой самозамкнутость, и поэтому прочитать скрывающееся за знаком (смысл) можно не всегда сразу и не всегда верно, тем более если рассматривать символ в каком-либо одном аспекте, как это делают религиозно-мистический, логико-математический, художественно-эстетический, психоаналитический, культурологический, лингвистический подходы, что и составляет вторую проблему трактовки символа. Что касается поля взаимодействия символа и философии, то было выявлено три основных момента данного взаимодействия: 1) и философия, и символ, являясь особого рода мировидением и миропониманием, помогают человеку распознавать мир путём его структурирования, придания ему очертания и статуса не-хаоса; 2) философия и символ тесно связаны с рефлексией: рефлексия служит и для самообоснования философии и для улавливания многослойности смыслов символа, поскольку последний является не некой данностью, но заданностью; 3) и философия и символ представляют собой творчество (и самотворчество), притом именно в этом процессе происходит наиболее тесное их взаимодействие, которое взаимообусловливает символ и философию. Относительно процесса творчества в ходе исследования была выявлена взаимосвязь символа и философии, во-первых, в процессе творчества символа человеком (посредством мета-характеристик философии), во-вторых, в процессе самотворчества символа, и как необходимое следствие этого, присущая творчеству субъективность, которой наделяются оба вышеуказанных процесса. Помимо того выявлена такая особенность символа как двусторонность: 1) двусторонность символа (наличие знака и смысла); 2) двусторонность субъективности процесса творчества и самотворчества символа, что также обусловливает специфику философского подхода к символу.
Таким образом, философский подход к символу подразумевает привнесение в символ с его полисмысловостью метаязыка и, соответственно, метазначения и метасмысла, из чего непосредственно вытекает построение символа сначала как интертекста, затем как гипертекста, что помогает рассмотреть символ полиаспектно благодаря тому, что учитывается каждое из его значений, рассматриваясь в том или ином контексте (при вписываемости в данный контекст). То есть философский подход к символу помогает посмотреть на символ в метаструктуре бытия: как на обобщение, которое каждый раз конкретизируется, и тем самым остальные его части (смыслы) не только не противоречат друг другу, а соответственно, не отбрасываются за ненадобностью, а напротив, служат для создания более или менее целостной картины, все части которой находятся во взаимосвязи (будь то картина мира, представления о бытии, о смерти, об антропологических особенностях существования какого-либо племени или, к примеру, картина художника, или какая-нибудь книга). Поэтому можно говорить о том, что философский подход к исследованию символа не лишен значимости, поскольку представляет собой новое рассмотрение его через призму особенностей символа как двусторонней сущности.
Библиография
1) Бауэр В., Дюмотц И., Головин С. Энциклопедия символов/ Пер. с нем. Г. Гаства. – М.: Кром - Пресс, 1998. – 512с.
2) Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. – М.: Искусство, 1979. – 412с.
3) Белый А. Символизм как миропонимание. – М., 1994. – 326с.
4) Гадамер Х.-Г. Деконструкция и герменевтика // Герменевтика и деконструкция / Под ред. Штегмайера В., Франка Х., Маркова Б. В. – СПб., 1999. – с. 243 – 254 .
5) Лосев А.Ф. Диалектика мифа. – М.: Правда, 1990. – 238с.
6) Лосев А.Ф. Логика символа // Философия. Мифология. Культура. – М., 1991.С.247 – 254.
7) Лотман Ю. Семиотика кино и проблемы киноэстетики. – Таллин: Ээсти Раамат, 1973. – 68с.
8) Мамардашвили М. К. Эстетика мышления. - М.: Московская школа политических исследований, 2000. С. 5 – 205.
9)Олексеенко А.И. О символах лагерных писем Павла Флоренского// Вопросы философии. – М.,1998. –№ 3.С. 56 – 58.
10) Панов, Е.Н. Знаки, символы, языки. - М.: Знание, 1980. – 191с.
11) Почепцов Г. История русской семиотики до и после 1917 г – М.: Лабиринт, 1998, 331с.
12) Руднев В.П. Словарь культуры ХХ века. – М.: Аграф,1997. – 384с.
13) Современный философский словарь под ред. Кемерова В.Е., Лондон ·Франкфурт – на – майне Париж Люксембург Москва Минск, 1998. – 1060с.
14) Философский энциклопедический словарь / Гл. редакция: Л. Ф. Ильичев, П. Н. Федосеев, С. М. Ковалев, В. Г. Панов. – М.: Сов. Энциклопедия, 1983. – 840с.
15) Шпенглер О. Закат Европы: в 2т.-т.1.-М.:Айрис-пресс,2003. – 528с.
[1] См.: Шпенглер О. Закат Европы: в 2т.-т.1.-М.:Айрис-пресс,2003. – С.206.
[2] См.: Руднев В.П. Словарь культуры ХХ века. – М.: Аграф, 1997. С 288 – 291.
[3] См.: Символ // Философский энциклопедический словарь/ Гл. редакция: Л. Ф. Ильичев, П. Н. Федосеев, С. М. Ковалев, В. Г. Панов. – М.: Сов. Энциклопедия, 1983. С. 606-607.
[4]См.: Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. – М.: Искусство, 1979. С. 362.
[5]См.: Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. С.362
[6] См.: Руднев В.П. Словарь культуры ХХ века. – М.: Аграф, 1997. С. 260 – 262.
[7] См. Гадамер Х.-Г. Деконструкция и герменевтика // Герменевтика и деконструкция / Под ред. Штегмайера В., Франка Х., Маркова Б. В. – СПб., 1999. С. 243 — 254.
[8]См. Почепцов Г. История русской семиотики до и после 1917 г – М.:Лабиринт, 1998. С.170.
[9] Кислов А.Г. Субъект, субъективность, субъектность.//Современный философский словарь под ред. Кемерова В.Е., Лондон · Франкфурт – на – майне · Париж · Люксембург · Москва · Минск, 1998. С. 884- 886.