Калач Екатерина

 

О необходимости осмысления долга.

 

В данной работе решается вопрос мотивации поступков людей. На мой взгляд, исполнению долга предшествует нелегкая подготовительная работа по очищению сознания. Вначале проследим, как  протекают  процессы исполнения долга. Для этого ответим на вопросы, чем эти процессы вызваны, и как избежать их неверной детерминанты. Для решения поставленной задачи я обращусь к наследию Фрейда и Фихте и к их модели «Я». Странный порядок изложения мной систем Фрейда и Фихте (не соответствует хронологическому) обусловлен тем, что первый, постулируя бессознательное, предлагает общую схему исполнения любого поступка, а Фихте, на мой взгляд, решает конкретно поставленный вопрос применительно к долгу: «Как возможно чистое исполнение долга?  Что оно значит?»

Бывает ли с вами такое, что вдруг внезапно то, на что вы никогда не обращали внимания, стало предметом ваших постоянных размышлений? Меня неожиданно застал врасплох вопрос о мотивах моих поступков. Я не могу разобраться, интенцией служит моя собственная убежденность в их правильности, или я не заметила, как максима воли общества стала принципом моего внутреннего законодательства, неосознаваемое соответствие которому и является причиной совершения поступка. А может, вообще, это некое спонтанное чувство, сродни интуиции, действие которого также не фиксируется?

Но, несомненно, то, что, о чем я говорю – сфера моего внутреннего мира. А поэтому, искать мотив нужно в себе, а не вне себя. Кант учит, что поступать необходимо сообразно долгу. Таким, каким он  предстает передо мной, он всегда связан с выбором. Но выбор этот не прост, а поскольку происходит спонтанно, сложность его нами не осознается. Но мое сознание всегда было в твердой уверенности, что я, совершая нравственный поступок, руководствуюсь известной всем максимой. На самом деле, заглянув вглубь себя, отчетливо понимаю, что мой поступок продиктован не самим исполнением долга, а той одобрительной реакцией, которую мне  выразят окружающие в случае  его исполнения. То есть, имеет место быть некий неосознаваемый конструкт, руководящий моими поступками, который обходит стороной сознание. Очевидно, что мое бессознательное в данный момент направлено на удовлетворение моих амбиций.  Задумайтесь, а вы, когда  совершаете какой- либо хороший, с точки зрения морали поступок, руководствуетесь ли вы чистым долгом, продиктованным чистой волей, или же интенцией служит представление о том, что вам обеспечены почести в какой-либо форме. Вопрос состоит как раз в том, возможен ли мотив, «воление», очищенные от такого рода феноменов как корысть, самолюбие, тщеславие, надменность, стремление к почестям; может ли поступок человека быть продиктован не эгоизмом, а самим долгом?

Фрейд, в частности у  студента, нередко ассоциируется с бессознательным, и невольно ему приписывается слава его первооткрывателя. В основе его учения, как мы знаем, лежит положение об изначальной присущности человеку психических процессов. Фрейд выводит структуру и мотивы поведения человека из его бессознательных влечений. Мы оставим в стороне ту часть учения Фрейда, касающуюся важности либидо, хотя при рассмотрении и этой области можно открыть для себя новые решения в вопросе мотивации исполнения долга. Остановимся просто на бессознательном. Оно формируется тогда, когда возникают моральные нормы поведения, ограничивающие наши влечения. «Идеал – Я» у Фрейда есть результат усвоения этих норм, который заложен в нас, как  юнговский архетип. То есть, содержа в своей психике такой вполне осознаваемый конструкт под названием «так надо, потому я должен», человек не осознает, какой вред он приносит своей природе. Ведь бессознательные склонности все равно берут верх над моральными нормами, а «Идеал - Я» добивается лишь того, что из раза в раз человек не понимает, почему он поступил безнравственно, если еще вопрос совести в нем стоит. Или почему он поступил сообразно морали, но вразрез со своим «Я», и в следующий раз, наверняка, он поступит наоборот. Если бы человек изначально видел свои пороки, если бы они не были  спрятаны в бессознательном, то возможно было бы адекватное восприятие мира и ситуаций, подталкивающих нас к выбору поступить, так, а не иначе, из чувства «я знаю, что это правильно, а потому я должен», а не из чувства «так надо, потому я должен».

Я не знаю, кто был первооткрывателем бессознательного, но уверена, что Фихте заговорил о нем раньше, чем Фрейд.  Более того, Фихте дарит нам не вопрос, а ответ. То, что он сделал для нас, явилось результатом развития духа, проведшего двадцать четыре года в скитании по тропам своего сознания. По-моему, непонятая система фихтевского «Я – не-Я» – это то, на что нужно обратить внимание при решении поставленного вопроса. В отличие от Фрейда, центральное место философии Фихте занимает самодеятельность человека. Последняя должна быть продиктована не внешними воздействиями, а собственными устремлениями, причем такими, которые заставляют меня жертвовать собой. Помимо сознания, «Я» включает бессознательное - «не-Я». В момент произведения деяния, когда работает каждая клеточка моего мозга, на самом деле мною руководит бессознательное. С моей точки зрения бессознательное здесь есть совокупность тех многообразных проявлений как человеческой, так и животной природы,  которые на уровне бессознательного диктуют свою волю. «Не-Я» в какой-то момент  отделилось от «Я» и противостоит ему в его саморазвитии. Фихте предлагает вскрыть бессознательное, сделать его частью сознания. Он говорит о неком Абсолютном идеале, к которому «Я» необходимо стремится бесконечно и, которое в принципе не достижимо, но это  стремление обусловливает развитие моего духа; оно есть саморазвитие. Этот Абсолют есть соединение «не-Я» с «Я» в момент совершения деяния. То есть, я есть и субъект, и объект. Таким образом «не-Я» исчезает, точнее, прячется, пока не застанет меня врасплох, зафиксировав отвлеченное от долга сознание,  и  набросится с еще большей кровожадностью. И тогда опять мои действия были бы продиктованы моим эгоизмом, а не разумом. Но этого не случится, если я хоть раз ступлю на тропу самодеятельности, и тем самым дам толчок моему «Я» к развитию. Такое «Я» по определению не может не руководствоваться долгом в своей самодеятельности. Его «воление» сообразно с долгом.  Получается, человек с таким сознанием сам себе законодатель, что обуславливает его моральную свободу – главную ценность вообще. Такой человек счастлив. Послушайте, как звучит: «Я счастлив, потому что долг внутри меня. Я счастлив, потому, что долг и есть моя жизнь!». Дело за малым, как стать таким человеком?

Представленная в начале статьи проблема являлась сферой моих практических интересов. Я действительно находилась в затруднении ответить, что служит мотивом моих поступков, а, конкретнее, мотивом исполнения долга. От ответа на этот вопрос, как бы это не было громко сказано, зависит вся жизнь человека. Тот факт, что выбор поступить так или иначе происходит неосознанно, подтолкнул призвать к помощи тех известных мне философов, которые, на мой взгляд, продвинулись в развитии темы бессознательного. Почувствовать саму тему мне помог Фрейд, ну, а то, что мотивация исполнения долга находится в тесной связи с бессознательным намного шире и глубже, нам демонстрирует Фихте. Теперь для меня существует альтернатива: оставаться неумелым кротом, норки-туннели которому вырыли его предки, или самому рыть ту норку, которая будет представлять интерес и ценность конкретно для моего времени. Естественно, я не призываю к анархии и не говорю об индивидуальной морали. Я имею ввиду самоидентификацию своего Я, и, следовательно, полное самосознание мотивов и действований. Ну что же, приступим к реализации!